Над фильмом работали около 600 художников, аниматоров и технических специалистов. В общей сложности, ими было создано более миллиона эскизов, 1197 нарисованных от руки фонов и 119 058 отдельных кадров.
Чтобы как следует пропитаться красотами Африки и убедительно передать их в анимации, шестеро членов творческой группы ездили в Восточную Африку на ранних стадиях производства. Это путешествие оставило в каждом из них глубокий след и помогло найти немало ярких, запоминающихся образов. Они наблюдали вплотную львов и других животных, что помогло им потом работать над характерами персонажей. Они привезли с собой множество набросков, фотографий и видеозаписей, по которым художники-постановщики Энди Гэскилл и Крис Сандерс создавали для фильма «фантазийную Африку». Незабываемые образы ярких рассветов, бархатного ночного неба, пыльных ущелий, сочно-зелёных джунглей и равнин Серенгети – всё родилось благодаря этой поездке.
Пока сценаристы шлифовали историю, художники искали лучшие способы перенести на экран африканские ландшафты так, чтобы они работали на сюжет и выглядели реалистично и убедительно. Поездка в Африку помогла Аллерсу, Чапман и художнику-постановщику Крису Сандерсу глубоко прочувствовать природу этого континента и понять, как лучше показать её в фильме.
Ключевую роль в создании эстетики фильма сыграли цветные эскизы, наброски и советы Энди Гаскилла, второго художника-постановщика. Его композиционное и стилевое решение музыкального номера «Круг жизни», которым открывается фильм, во многом определило всю стилистику картины. «Африка – тоже персонаж нашего фильма», – говорит Гаскилл. – «Мы хотели придать фильму размах и эпичность, как у Дэвида Лина в «Лоренсе Аравийском», чтобы точно так же драма разворачивалась на фоне огромных просторов. Мы хотели, чтобы зритель почувствовал необъятность саванны, лёгкое дуновение ветерка над травой. Другими словами, чтобы ему показалось, будто он перенёсся туда. Очень трудно передать такие вещи как рассвет или пруд под дождём, но мы очень старались».
Хан добавляет: «Наш фильм отражает цикличность природы в африканских джунглях. У нас есть и засуха, и пожары, которые встроены в контекст сюжета – и, наконец, дождь, символ жизни и обновления. Что касается географии, мы создали «фантазийную Африку», составленную из множества реальных мест, собранных нами со всего континента. Что-то мы взяли из Кении, что-то – с Берега слоновой кости, что-то даже из Касабланки – и всё перемешали в фильме. Мы вдохновлялись картинами Н.К. Уайета: там есть и мощная композиция, и смелая драматургия, и динамичный свет, и простые краски. Ещё одним источником вдохновения были работы Максфилда Пэрриша и Дж. К. Лейендекера».
Вспоминает Минкофф: «Когда я пришёл в проект, я подумал, что по тематике и образам у этого фильма много общего с классическим вестерном – и в живописи, и в кино: величественные ландшафты, выразительный свет, внутренняя борьба главного героя с самим собой. Я погрузился в творчество классических художников – Фредерика Ремингтона и Чарльза Мэриона Расселла; и это мне сильно помогло. Мы пересмотрели вестерны Джона Форда и других режиссёров, и там тоже нашли немало полезных подсказок».
Гаскилл уверен, что такие тонкие материи как ветер и свет делают фильм реалистичнее и живее. «У нас есть много сцен, где листья колышутся на ветру, волны идут по траве и по львиным гривам», – говорит он. – «Это очень трудоёмкие сцены для аниматоров, зато на выходе – ощущение полной реалистичности. По-другому эту погоду не покажешь. Есть сцены, где плывущие по небу облака отбрасывают на землю тени и меняют освещение. Без этой красоты сцена была бы совсем другой».
Даг Болл с командой из 20 художников рисовал фоны: им удалось создать для фильма глубину и реалистичность. Болл очень тонко чувствует цветовую стилистику и способен передать мельчайшие перемены в освещении – всё это добавило фильму немало достоверности. Благодаря невероятной работе, проделанной Скоттом Санторо и группой специалистов по эффектам, природные явления в фильме выглядят очень убедительно. Рэнди Фуллмер, координатор по художественной части, контролировал работу всех групп и следил за тем, чтобы у фильма сохранялся единый художественный стиль.
Плоские, горизонтальные африканские просторы доставили немало хлопот Гаскиллу и Дэн Сен-Пьеру, работавшему над пейзажами. «В этом фильме пришлось работать почти исключительно с травой, деревьями, пылью и скалами», – говорит Сен-Пьер. – «Когда главный герой – львёнок длиной всего в полметра, очень важной становится точка зрения: только так можно передать масштаб».
Важную роль в команде аниматоров сыграл художник Крис Сандерс, который пустил вскачь своё воображение в самых ярких эпизодах. Его необычный стиль сразу заметен в музыкальных номерах «Не терпится стать королём» («I Just Can’t Wait to Be King») и «Акуна Матата», а также в кульминационной схватке Шрама и Симбы.
Сандерс, который утверждает, что на его выбор профессии повлияли фантастические абстрактные титры анимационного фильма «Три кабальеро» (1944), решил провести с песней «Не терпится стать королём» визуальный эксперимент. «Во время исполнения этой песни животные ведут себя совсем не так, как в остальном фильме», – говорит он. – «Было бы очень странно, если бы животные, прорисованные с такой тщательной реалистичностью, вдруг стали петь, плясать и вставать друг другу на голову. И я предложил полностью изменить визуальный стиль в этой песне, уйти в абсолютную фантазию – таким образом, нам не пришлось менять правила игры».
«Мы решили в этом эпизоде отбросить все ограничения, расслабиться и просто получить удовольствие», – продолжает Сандерс. – «Мы попытались отразить взгляд львёнка на монархию. Как только Симба появляется на экране, тут же меняется ландшафт, и мы как будто переносимся в другой мир – где краски ярче, контуры резче, и вообще всё выглядит по-другому».